Вот мы и приехали - краешек земли,

Как коряга на воде, брошенный,

Пасынок юродивый, остров Сахалин, -

Изразец большой страны, бурями скошенный.

Я все думал, что город, что область не та, -

Все спешил на восток, на восток.

А и здесь, на краю, тоже нет ни черта -

Вот и белка тебе, и свисток.

Кости перемытые - белые стволы -

Догнивают на песке сирые.

Накрывайте скатертью белые столы

Да давайте помянем гордый лес, милые.

Ветер в бухте всю ночь бурелом полоскал

Да раскладывал на берегу.

Мне б поверить опять, мне б кричать, что смогу,

Да солгу. Не могу, не могу!

Пей да балагурь мужик, подливай в стакан -

Я все переслушаю, так и быть.

Только вот про веру-то помолчи пока,

Как бы не сорваться мне, как бы мне не завыть.

Обожраться икрой, обозвать жизнь игрой,

Гвоздик в душу забить да загнуть.

Все забыть - не могу! Всех простить - не могу!

Не могу! Не могу! Не могу!

Братья мои младшие, вам бы все плясать,

Братья мои старшие, вам бы пить.

Как же перебитых мы станем воскрешать?

Возвращать назад домой всех, кого вышибли?

Через пыльные стекла убогих витрин

Я еще разгляжу, хоть и пьян:

Непонятно, куда-то летят журавли -

Океан впереди, океан!

Пой, уж лучше пой! Придет пора забыть.

Пой, уж лучше пой! Уж лучше пой, чем выть.

Ветер в бухте всю ночь бурелом полоскал

Да раскладывал на берегу.

Мне б поверить опять, мне б кричать, что смогу,

Да солгу. Не могу! Не могу! Не могу!