Цепь на бетоне. Вопросов — не осталось.

Ключ зажат в руке, печать на двери, без права возвращаться сюда второй раз.

Тянется кабель над эстакадой, холод гудит по рельсам, город ослабил хватку.

Маска на лице — не для суеты, здесь имя — только для книги учёта.

Платформа пустая, только гул шагов по бетону.

Решётка держит — железо не сдаёт ни одной своей позиции.

Стекло мутное, фонарь моргает, в тени чужие лица теряются сами.

Цепь — ключ к двору, граница между молчанием и временем, всё решено без лишних слов.

Склад на окраине, сумрак давит на плечи, доки ждут сигнал.

Рука тронула замок — сталь отзывается звоном, кабель скручен до упора.

Заклёпки свежие, отчёт закрыт, в книге учёта имя вписано намертво.

Улица держит молчание, фонарь бросает ореол под ноги, вопрос закрыт до рассвета.

Провода гудят сверху, город спит тяжело, снег скрипит под подошвой, платформа помнит каждый шаг.

Молот бьёт по заклёпке, переход смыкается — сигнал принят, теперь обратной дороги нет.

Цепь — не просто доступ, а печать на исход, рубеж между вчера и сейчас.

Я по делу. Посторонних нет. Это не нуждается в голосе.

Цепь на бетоне. Вопросов — не осталось.

Ключ в кармане, стекло запотело от дыхания, станционный двор затихает до утра.

Каждая минута записана — свой счёт, лишнего не спросишь.

Замок закрылся, кабель обожжённым витком тянется по стене, железо не поддаётся.

Молчанье — мой стандарт, клятва бетона.

Сброшенная цепь разделила пределы — вопрос закрыт.